Зачем изучать философию, если на ней не заработать? Как понять философию в универе


Как понимать философию 🚩 как понять что моя подруга лисбиянка 🚩 Высшее образование

anatoliy303 anatoliy303

633

40 подписчиков

Процесс мышления начинается у человека почти с самого рождения и не прекращается до самой смерти, действительно, просто невозможно не думать ни о чем. Наши мысли всегда чем-то заняты, а изучает результат наших умственных трудов такая наука, как философия.

philosophy

Статьи по теме:

Вам понадобится

  • Слово "философия" происходит от греческих слов "любовь" и "мудрость". Для познания этой сложной науки необходимо прочитать очень много литературы или воспользоваться некоторыми секретами:

Инструкция

Нет виноватых. Чтобы понять суть этой науки нужно принять то, что говоря о философии неуместно употреблять слово «нет», тут невозможно быть не правым, какую бы позицию вы не избрали, она будет верной, но все-таки нужно ко всему прочему хорошо формулировать все за и против такой позиции.

Заглянуть внутрь. Несмотря на всю глубину и сложность философских трактатов, чтобы понять их лучше нужно формулировать основную фразу для себя более простыми и понятными словами. Таким образом, можно будет без труда понять всю глубину замысловатого письма автора.

Стать философом. Для того чтобы стать ближе к философии и её нетленным трудам, нужно на несколько минут представить себя мудрым греческим старцем, и попытаться выразить глубину чувств в философской лире. Можно даже взять себе в помощники друга, и вступить с ним в диалог, помня, что истина, дороже, чем дружба.

Взяться за науку. После выполненных упражнений самое время приступить к изучению сложных вопросов философии, которые теперь уже не кажутся такими неприступными и непонятными.

Видео по теме

Полезный совет

Для того чтобы понять философию нужно принять себя, как философа, ведь каждый человек особенный и неповторимый и обладает только ему доступными навыками для выражения своей мысли. В философии можно найти себя, получить ответ на любой вопрос, потому что она является безмолвным хранителем не только множества загадок и тайн, но и жизней великих философов.

Совет полезен?

Распечатать

Как понимать философию

www.kakprosto.ru

Что делать с философией в вузе? Как преподавать философию?

1. Что делать с философией в вузе?

Нынешней системе образования присущ один серьезный недостаток: ориентация почти исключительно на подготовку специалистов-профессионалов. И здесь мы видим два отрицательных последствия.Первое: очевидная недооценка подготовки подрастающего поколения как будущих жен и мужей, отцов и матерей.Современные школа и вуз готовят людей к работе в сфере экономики, производства, управления, науки и культуры, т. е. для того, чтобы они производили материальные и духовные блага. А вот готовить людей как будущих жен и мужей, как отцов и матерей, т. е. для животворчества (воспроизводства живой жизни) — этим школа и вуз практически не занимаются. Отсюда падение рождаемости, большой процент разводов и т. п. негативные феномены современной жизни.Могут сказать: не дело школы, а тем более вуза — заниматься подготовкой к семейной (супружеской и родительской) жизни. Да, это было бы так, если бы школа и вуз не отнимали у учащегося-студента лучшую и львиную долю его времени жизни (утро и день, пять-шесть дней в неделю). Спрашивается, когда же и где человеку образовывать себя как супруга и родителя? В вечерние часы, во время отдыха, на улице, в подворотнях и подъездах?Второе: явно недостаточное внимание к тому, чтобы формировать человека в целом, как личность, как гражданина. Конкретно это выражается в том, что предпочтение отдается профилирующим предметам, а предметы, которые формируют и развивают личность-гражданина (философия, история и т. п.), находятся как бы на заднем плане и постоянно дискриминируются (меньшая зарплата преподавателям, неудобное расписание занятий, зачетов и экзаменов, сокращение учебных часов и т. д.). Что в итоге выходит в результате такого перекоса? Профессиональный кретинизм, имморализм (моральный индифферентизм) или, еще хуже, асоциальность, аморализм, преступная деятельность. Всем известно, как опасен человек, который приобрел знания и умения, стал профессионалом, но лишен напрочь нравственных, человеческих, гражданских ориентиров. Вот пример: хакеры, взламывающие сайты банков и подобных учреждений. Это, как правило, хорошо подготовленные специалисты в своей области, но безнравственные люди. В одном документальном фильме о них так и говорится: «К сожалению, их знания и умения были направлены не в нужное русло». Вот-вот: гипертрофированная ориентация в вузах на подготовку специалистов-профессионалов ведет к тому, что плодится-множится новый тип негодяев-преступников: тип высококвалифицированных негодяев-преступников. Они представляют серьезную угрозу обществу.—————————В настоящее время можно наблюдать осознанное или полуосознанное пренебрежение философией со стороны капитанов образования... Вместе с водой выплескивают из ванны и ребенка. Надо не сокращать учебные программы по философии, а менять состав преподавателей философии, готовить новые кадры философов, свободных от марксистско-ленинских штампов... Я уверен: пройдет это время относительного пренебрежения философией. Россия — огромная страна по территории-населению и она обречена быть философской страной. Необъятные просторы России в значительной мере обуславливают широту русского характера. Широта характера сопряжена с широтой мышления. А это уже чисто философская черта. Человек широкомыслящий — безусловно стихийный философ. Не помогать ему быть культурным, дальше образовывать себя в философском плане — нонсенс.

2. Как преподавать философию?

Общая цель учебных занятий по философии: привить студентам любовь к философии или, по крайней мере, заинтересовать их философскими проблемами, чтобы они почувствовали вкус к философии, поняли ее нужность для себя и чтобы они научились размышлять по-философски (абстрактно и глубоко), анализировать, рассуждать, обобщать.1. Начну с экзаменационных вопросов по философии. Именно они ориентируют в том или ином направлении и поведение студентов, и поведение преподавателей, задают тон всему образовательному процессу, определяют требования ко всем участникам этого процесса. В советское время экзамен по философии ориентировал почти исключительно на проверку знания, точнее на оценку степени усвоения некоторой суммы сведений в области философии (по истории философии и по марксистской философии). На экзаменах по философии нужно не только проверять наличие некоторой суммы знаний у студентов, но и их способность к философскому мышлению, к философствованию. Поэтому наряду с вопросами по курсу философии, нужно задавать студентам задачи и упражнения по философии. Главное, на экзаменах надо выяснять, насколько студент заинтересовался философией и насколько он способен к дальнейшему самообразованию и развитию как философ. Конечно, не надо делать из студентов профессиональных философов. Но нужно, безусловно, привить им навыки сознательного философствования, поскольку в жизни перед ними всегда будут стоять вопросы философского масштаба (о жизни и смерти, о добре и зле, о том, каков мир и каково мое место в мире).2. Соответственно и лекции по философии должны быть ориентированы не столько на ознакомление студентов с философией, сколько на возбуждение и поддержание у них интереса к философии и философским проблемам. Лекции должны стать настоящей лабораторией мысли, настоящим размышлением философа вслух.3. На семинарских занятиях нужно отказаться от порочной практики студенческих докладов (четыре-пять студентов выступают в течение занятия, а остальные только слушают, как на лекции). Доклады возможны, но как одна из форм работы студентов на семинарских занятиях. Нужно устраивать дискуссии, диспуты, побуждать студентов к тому, чтобы они сами задавали вопросы и пытались на них ответить.4. Преподаватель философии, если он действительно преподаватель:а) вкладывает душу в свой предмет, выкладывается на лекциях и семинарских занятиях по полной программе (на полную катушку). Он, как правило, выходит из аудиторий как выжатый лимон;б) всегда в какой-то мере артист. Его лекции и семинары отчасти похожи на спектакли и представления. Д. С. Лихачев говорил: «Преподаватель должен быть артистом. Он должен иметь право преподавать то, что он хочет»;в) обязан знать в десять раз больше, чем говорит на лекциях.5. Студент должен проявить умственную и познавательную скромность, на время «забыть» о своих убеждениях и знаниях по философии или, по крайней мере, отодвинуть их на задний план сознания. В мир философии можно войти лишь при условии, если смиренно преклонишь голову. «Если хочешь учиться — будь готов считаться дураком и тупицей». (Из кинофильма). Студентам нужно помнить, что они еще молоды и многого не знают, не понимают, не умеют, слабы умом. Вообще молодости свойственна некоторая глупость. «Кто не был глуп, тот не был молод» — утверждает народная мудрость.6. Знание нужно подавать в обертке мысли, т. е. не виде, так сказать, политинформации, а в виде сопоставления разных точек зрения и соответствующей аргументации. Это должен делать и преподаватель (в лекциях), и студент на семинарских занятиях, в письменных работах. «Чтобы переварить знания, нужно поглощать их с аппетитом», — говорил А. Франс. А чтобы знания поглощались с аппетитом, нужно, во-первых, преподавателю подавать их «с чувством, с толком, с расстановкой» и, во-вторых, у студентов должен быть хороший аппетит, т. е. желание учиться, шевелить мозгами, поглощать знания, приобретать умения.

lev-balashov.livejournal.com

Как сдать экзамен по философии

10.01.2012

Добрый день, уважаемые читатели. Многие из вас — студенты технических вузов. Обычно для технарей экзамен по философии — это ад. Сегодня я постараюсь рассказать вам, как я когда-то сдавал философию. Я искренне надеюсь, что мой гайд вам поможет.

Как сдать экзамен по философии

Итак, у вас есть список, в котором написаны X непонятных экзаменационных вопросов. Вероятней всего, вы ничего не знаете по этим вопросам (знали бы — не читали бы эту статью). У вас есть, например, около 5-7 дней, чтобы подготовиться к экзамену и сдать его, как минимум на хорошо, а лучше — на отлично. Предполагается, что автомата за экзамен у вас нет, и придется сдавать его самому.

Так как мы с вами — технари, то с логикой у нас все замечательно. Поэтому, будет создавать алгоритм действий, выполнив которые вы сдадите экзамен по философии.

Сначала задам вам вопрос — у вас экзамен устный или письменный? В 90% случаев — экзамен устный (ведь это гуманитарный предмет). Если вам ужасно повезло и экзамен письменный, то часть пунктов вы сможете не выполнять (я буду помечать эти пункты).

Первое, что вам придется сделать — это найти ответы на каждый экзаменационный вопрос. Возможно несколько вариантов:

  1. Ваш преподаватель, как и любой студент — ужасный лентяй. Список вопросов составлял не он, а взял с гугла или с какого-то другого источника. Если это так, то вы — счастливчик. Вероятней всего, есть word-овский файл, в котором собраны ответы на все вопросы.
  2. У вас большой поток: философию вы сдавали не первой группой, поэтому какая-то группа уже наверняка подготовила ответы на экзаменационные вопросы. Вам останется только взять ответы у студентов с потока (у вас же дружный поток?).
  3. Лектор — настоящий преподаватель. Он собрал свой список вопросов, в который включил то, что читал вам на лекциях. В этом случае вам придется по каждому вопросу искать ответ в гугле (в идеале — в конспектах, которые вы, наверное, писали на лекциях, все ответы должны быть. Вам останется только набрать их в электронном варианте). Кстати, в данном случае вы уже на этой стадии начнете готовится к экзамену, ведь собрать свой список ответов — это уже значит, как минимум, прочитать огромное количество информации и отобрать нужное.

На первый этап вы можете потратить не больше, чем 20% времени, доступного для подготовки к экзамену (в случае, если ответы вы готовили сами, иначе — 10%).

Следующий этап я называю — «быстрый проход». Задача за тоже количество времени, что вы потратили на первый пункт, прочитать все ответы на один раз. Во время прочтения вы поймёте, сколько % вопросов вы знаете хоть как-то.

Следующий этап подготовки к успешной сдачи экзамена по философии. У вас есть (100-20-20-20)% == 40% времени в любом случае. За это время вы должны качественно проработать каждый вопрос. На один вопрос у вас есть (Х/40)% времени. Однако, некоторые вопросы вы знаете лучше, на них следует потратить немного меньше времени, чем на остальные.

В заключительные 20% времени вы обязаны повторить этап «быстрый проход», повторив все. В худшем случае получается, что вы прочитаете каждый вопрос по 3 раза, а в лучшем — по 4. Этого достаточно, чтобы ответить на дополнительные вопросы преподавателя, написать хоть что-то.

Хитрости сдачи экзамена по философии

  1. Эту хитрость я называл «подмена». Условия выполнения хитрости: перед вашей группой этому преподавателю сдавал кто-то из ваших знакомых. Он должен сказать вам следующую информацию: на своих ли листочках студент пишет ответ, или на преподавательских, количество вопросов, требуемый объем ответа на 1 вопрос. Хитрость заключается в том, что вы приходите на экзамен, показываете якобы вы пишите, а потом, в удобный для вас момент времени, достаете листочек с ответом на ваш вопрос и уже отвечаете с домашней заготовкой. Вариант можно использовать лишь в том случае, если листочки свои и есть возможность разместить ответ на вопрос на полностью двойном листочке. Это необходимо для того, чтобы выполнялось соотношение 1 листок == 1 ответ. На экзамене при любом количестве вопросов вам нужно будет достать столько листиков, сколько вопросов. Минусы — не всегда получится выполнить подмену, нужна система, с помощью которой вам удастся за считанные секунды найти нужные листочки.
  2. Использовать микронаушник для написания основного вопроса. Данный вариант возможен, если вы умеете пользоваться наушником, если нет — лучше не связываться.
  3. Использование гаджетов: помните, вы готовили ответы на все экзаменационные вопросы по философии? Так вот, в любом формате кидаете их на ваш гаджет и списываете на экзамене, если, конечно же, получится.

Категории: О жизни

hixon.ru

Зачем изучать философию, если на ней не заработать? / Newtonew: новости сетевого образования

Один философ, решивший остаться в тени, сформулировал цель и задачи философии таким образом:

 

 

— Все люди умеют бегать, но некоторые люди знают, как бегать быстро. С философией происходит примерно то же самое: всем в какой-то момент приходится мыслить (не путать с «думать»), и вот тут тебе становится ясно, что мыслишь ты из рук вон плохо. То есть ты не то что бегаешь медленно, ты вообще еле ноги передвигаешь.

Занятия философией, кажется, и являются той самой тренировкой для мысли. Проблема состоит в том, что наращивая своё умение мыслить, счастливее ты не становишься. Уж точно не богаче, не смелее и не увереннее в себе. Возможно, в этом корни современного полунасмешливого, полужалостливого отношения к людям, получающим философское образование — мол, посмотрите на этих блаженных, которые тратят годы на изучение трудов, в которых «нормальный человек» ни слова не понимает, а потом не имеют никаких перспектив в «нормальной жизни».

Возможно, есть в этом упрощённом восприятии доля правды, но с ней очень непросто согласиться. Человек, который учится мыслить, явно способен спрогнозировать свою дальнейшую жизнь на несколько лет вперёд. Значит, дело изучения философии такой человек выбирает совершенно добровольно. Значит, дело всё же в чём-то другом, и важны для них совершенно другие вещи.

Какие именно — мы решили у них и спросить. Но для начала — притча:

Аристотель

Политика, 1259а. 335—322 до н. э.

— «Когда Фалеса попрекали его бедностью, так как-де занятия философией никакого барыша не приносят, то, рассказывают, Фалес, предвидя на основании астрономических данных богатый урожай оливок, еще до истечения зимы роздал накопленную им небольшую сумму денег в задаток владельцам всех маслобоен в Милете и на Хиосе; маслобойни Фалес законтрактовал дешево, так как никто с ним не конкурировал. Когда наступило время сбора оливок, начался внезапный спрос одновременно со стороны многих лиц на маслобойни. Фалес стал тогда отдавать на откуп законтрактованные им маслобойни за ту цену, за какую желал. Набрав таким образом много денег, Фалес доказал тем самым, что и философам при желании разбогатеть нетрудно, только не это дело составляет предмет их интересов».

Алексей Назаренко

политолог

В последнее время в нашей стране все более расхожим считается мнение, что наука — это что-то техническое, исключительно прикладное, а гуманитарная наука — это какой-то абсурд, рудимент, разводка на деньги.

Философия — это действительно удивительная область знания. Не все философы её называют наукой (предпочитают, например, термин «метанаука»), и вполне естественно, что среди не очень образованных людей (с нашей-то школой, да и нашими вузами) многие задаются вопросом: а зачем философия вообще нужна? Ведь никакой прикладной области для философов нет, а на рынке труда позиций «философ» не наблюдается.

Тем не менее, философское образование необходимо, ведь именно философия разрабатывает и проектирует познавательные механизмы науки в целом, другими словами, философия определяет потенциал научно-технического, социального, экономического, культурного развития.

На сегодняшний день в России на высшем уровне говорится о необходимости вывода нашей страны из кризисного положения, укрепления позиций на мировой арене. Это не просто слова, это системы стратегических целей и задач, которые требуют тщательной теоретической проработки.

Кто будет этим заниматься? Нефтяники? Программисты? Нет. Это гуманитарное поле, и здесь уже без философии точно не обойтись, не отделаться школьным курсом обществознания.

Не могут серьёзные вопросы, затрагивающие интересы (а может быть и судьбы) больших социальных групп, решаться по наитию, по субъективной воле и на основании такого же субъективного опыта руководителя.

Руководитель должен мыслить широко, глубоко и научно. Кстати, это понимали в Советском союзе. Философское образование (хоть и весьма однобокое) рассматривалось преимущественно как второе высшее, необходимое для руководящих сотрудников.

Но приходится признать, что сама постановка вопроса о необходимости философии и философского образования — это очень дурной симптом, говорящий о полномасштабном социальном, культурном, экономическом регрессе.

Платон.

Теэтет. 174а

— Рассказывают, что когда Фалес, наблюдая небесные светила и заглядевшись наверх, упал в колодец, то какая-то фракиянка, миловидная и бойкая служанка, посмеялась над ним, что-де он стремится знать, что на небе, того же, что рядом и под ногами, не замечает. Эта насмешка относится ко всем, кто проводит свой век в занятиях философией.

Алиса Загрядская

философ

Можно сказать, что философия формирует комплексное мышление, учит создавать системы (теоретические конструкты, отвечающие на вопросы «что?», «зачем?» и «как работает?») и делать проекты — всё, что нужно в мире, где роботы отнимут у людей рабочие места, а программы будут писать сами себя. Но это, на мой взгляд, как раз наименее существенно, потому что относится к частностям.

Также можно сказать, что философия учит понимать экзистенциальные шутки в интернете (например, такие).

Только вот после Ницше, Шестова и Камю это совсем не шутки. Это ощутимая кожей пустота в разломе бытия.

Но главный ответ о назначении философии довольно депрессивен. Вернее, относится к темам, которые в обществе приличном (позитивно мыслящем) табуированы. На самом деле, философия, конечно, не о депрессии — но и не о том, как быть счастливым, это не терапия. Она по ту сторону добра и зла.

Сократ в «Федоне» говорит, что истинные философы много думают о смерти. В общем-то, логично для первого философа, который задумался о личности: что тебе перводвижитель, разберись сначала с категориями собственного сознания.

Именно философия сознания и когнитивная философия кажутся мне самыми актуальными направлениями. Чтобы ощутить их важность, не обязательно иметь специальное образование, но люди, которые им обладают, имеют определённые бонусы.

Травматический экзистенциальный опыт рано или поздно случается со всеми. Это моменты, когда реальность трескается, и ты словно со стороны наблюдаешь своё сознание и его связь с вещами, которые прежде считал объективно существующими и обладающими какими-то качествами.

 

(источник: К/ф «Уитнэйл и я», 1986 г. )

Проще говоря, когда наш мир рушится, мы немного сходим с ума, и к этому нужно быть готовым, потому что именно финальное разрушение ждёт нас впереди.

Кроме бытия и небытия, есть и другие неудобные вопросы: отсутствие объективных смыслов, невозможность преодоления пропасти между Я и Другим, которую не сокращает даже любовь (если мы любим, то всегда только свои представления о другом человеке), личная невоплощённость (стремящийся человек всегда не такой, каким мечтал бы быть).

С этим всем работают религии и традиционный уклад общества — там есть простые, понятные ответы. Жизнь после смерти, образ Божий, практический опыт предков, «это хорошо, потому что хорошо, и ценно, потому что ценно». Такие системы дают способ расставить приоритеты, обосновать пережитое субъектом и определить линию поведения. Однако если вы мыслите рационально и привыкли ставить всё под сомнение, готовые ответы вас не удовлетворят.

Философия и, в первую очередь, философия сознания — это наука о том, что мы такое. А мы — химическая реакция между структурными единицами нервной системы. И, в то же время — мир накануне Армагеддона. Чувственное восприятие — тонкие ниточки-щупы, которые мы тянем к пустым вещам, чтобы никогда не дотянуться. Как со всем этим жить? Только через целеполагание, акт воли и интенцию, которые реализуются в практисе. Потом ты, конечно, всё равно умрёшь. Но перед этим ты должен осознанно стать субъектом мышления и воли. Вот это задача философа. 

 

Кондуров Вячеслав

аспирант юридического факультета СПбГУ

Ничто, кроме философии, не занимается действительно основополагающими вопросами, на которых стоит фундамент нашей культурной и общественной жизни. Любое суждение современных общественных аналитиков базируется на философской основе — осознают это отдельные люди или нет.

Мне, конечно, проще рассуждать о значении философии для юридической науки и практики. Действительно, философия (в том числе, философия права) лишена того прикладного значения, которое есть, скажем, у уголовного или гражданского права. Но она является фундаментом, который проясняет многое не только при изучении отдельных феноменов той или иной юридической практики, но полезна и при законодательном регулировании.

В конце концов, все блага современной социальной жизни, как, к примеру, права и свободы гражданина, вытекают из философии Нового Времени. Именно там они были обоснованы. Серьёзные вызовы современного мира, как то: эвтаназия, регулирование виртуального мира, вопрос об абортах, трансгуманизм, трансплантация органов, клонирование и так далее, не могут получить внятного решения в праве без тщательной философской проработки.

 

(источник: Кадр из к/ф «Большой Лебовски», 1998 г.)

Что касается вопроса о том, является ли философия наукой, следует спросить сначала о том, что такое наука. Каковы ее признаки? Ведь эти вопросы тоже решаются философией, гносеологией. Я бы сказал, что наукой она, скорее, не является — конечно, не в укор философии. Она залегает в основе других наук, делает их возможными. Но сама таковой не является именно в силу всеохватности предмета, на которую не способны частные науки. Впрочем, это вопрос сложный, он требует развернутого обоснования и долгого размышления. В конце концов мы все равно упремся в тот факт, что для ответа на сущностные, важнейшие вопросы жизни нам необходима философия. Стоит ли тогда сомневаться в том, имеет ли она значение?

Даже ответ на вопрос о значении философии в современном мире уже является в некотором роде философским и требует, следовательно, философской аргументации. Стало быть, философия нужна уже хотя бы для того чтобы ответить на вопрос о её предназначении.

Игорь Ларионов

кандидат философских наук, доцент Института философии СПбГУ

Разумеется, философию не нужно никому навязывать, как не нужно навязывать, например, художественную литературу. И знание физики не требуется для успешного пользования мобильным телефоном.

Философия — роскошное занятие свободного человека.

Думаю, философии вредит то, что она стала общеобразовательным предметом на первом курсе в аудиториях на сто человек. Лучше подошла бы серия спецкурсов, семинаров узкой направленности.

О многих вещах мы всё еще знаем очень мало. Но даже по поводу малоизвестных предметов мало устраивать ток-шоу мнений; нужно вести осмысленный разговор. В Европе этим впервые занялись философы в Древней Греции.

Можно рассказать о роли специальных направлений философии в отдельных вопросах естественных, точных или социально-экономических наук. Неустранимый философский аспект имеет проблема наблюдателя в квантовой физике (знаменитый «кот Шредингера»). «Тест Тьюринга» анализируется в мыслительном эксперименте философа Дж. Сёрла «китайская комната». Классическая этическая «проблема вагонетки» обрела новую жизнь с появлением беспилотных автомобилей.

Однако основы философии понадобятся всем, мне кажется, в первую очередь, чтобы вас не обманули. Точнее, чтобы вы не обманули себя. В самых важных для человека вещах. Чтобы не перепутали, например, различные значения слова «любовь» (особенно ожидая ответной любви до гроба). Или не дали сбить с толку разными смыслами «ответственности» или «права». Чтобы понимали, что «свобода» может быть не только «волей», но и способностью принуждать самого себя посредством абсолютного нравственного закона (позиция Иммануила Канта). Обратите внимание, большинство таких значимых для нас вещей — это ценности (моральные, правовые и политические и т. п.), с которыми естественные и точные науки не работают.

Современный философ Славой Жижек называет подобные слова «плавающими означающими». Разные люди их повторяют, вкладывая различный смысл, и создается только иллюзия диалога, осмысленного разговора. Если же ими злоупотреблять, складывается не знание, а идеология, и не всегда безобидная.

Именно идеологию навязывают. Для разбора всех нюансов мало языкознания, социологии с антропологией или истории, хотя эти науки очень помогают. Традиционно именно философия с её дисциплиной мысли и языка лучше всего справляется с тем, чтобы развеять популярные предрассудки и идеологический мираж. Например, есть очень богатые, а есть очень бедные люди, и важно знать социальные и экономические причины, а также эффективные средства регулирования в этой сфере; но другое дело — внятно объяснить, почему вы считаете, что нищеты быть не должно, или, напротив, всё нужно оставить как есть.

Философия тренирует самостоятельность мысли, необходимую для развития демократических институтов и становления гражданина.

Я сомневаюсь, что можно быть свободным, просто повторяя мнение другого (даже если это авторитетный ученый) и не пытаясь самому понять, что именно нас окружает и что происходит с нами самими.

Особенно важно, чтобы ошибок, основанных на неверном понимании, противоречиях, поспешных обобщениях и оценках, узкой трактовке и так далее, не совершали профессионалы, от которых зависят наши благосостояние и жизнь — врачи, юристы, политики, топ-менеджеры…

Конечно, не каждый день врачу приходится делать выбор исходя из понимания того, что такое жизнь (например, отключать ли аппарат жизнеобеспечения), а политику — что такое справедливость (и лишать кого-то всего необходимого для жизни). Но даже одна такая ошибка может стоить именно вашей жизни.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

newtonew.com

❶ Как сдать философию 🚩 высшее образование философия 🚩 Высшее образование

Автор КакПросто!

Мало какой предмет вызывает у студентов столько страхов, как философия. Действительно, как можно запомнить все эти имена и концепции? А как это может пригодиться в жизни? Чем ближе экзамен, тем больше опускаются руки, и многие студенты просто идут в ближайший книжный магазин и покупают шпаргалку. Как же сдать философию без шпаргалок и без страхов? Попробуем разобраться.

Как сдать философию

Статьи по теме:

Инструкция

Обычно курс философии в вузе состоит из двух частей: история философии и теория философии. Первую изучают в первом семестре, сдают по ней зачет и "благополучно" забывают. Вторую, соответственно, изучают во втором семестре, экзамен сдают по обеим частям. История философии, как правило, не вызывает проблем - ее можно просто вызубрить. С теорией все сложнее - чтобы уметь излагать ее на экзамене, ее нужно хотя бы немного понимать. Особенно, если преподаватель дотошен и обожает свой предмет - такие с радостью будут готовы рассуждать с вами целый час о проблемах истинного знания. Дисциплинированный студент может вообще избежать экзамена по философии, если будет посещать все или почти все пары и отвечать на семинарах: в конце года он, скорее всего, получит "автомат". Сила воли, конечно, для этого нужна немалая, особенно ближе к лету, когда солнце за окном категорически мешает рассуждать о роли социальной революции в развитии цивилизаций. Но, наверно, "автомат" по философии этого стоит. Тем более, сеть пестрит рефератами и докладами по философии, и всегда можно найти что-то интересное по теме, прочитать и выступить на занятии. Как же быть тем, кому "автомат" не светит? Вряд ли стоит сразу бежать в магазин за шпаргалками, да и не всегда можно списать. Шпаргалки лучше написать самим, а после этого...оставить их дома, поскольку вы все запомните. Многие очень хорошо запоминают, когда пишут, причем, именно пишут, а не печатают на компьютере. С историей философии разделаться легко. Просто делите всю историю философии на периоды - античность, средние века, возрождение и т.д. Нарисуйте схему, чтобы просто запомнить, что идет после чего и какой представитель относится к какому времени и течению. Это будет такой "скелет", на который потом легко пристроить крупные и мелкие детали: идеи, концепции, теории. Лучше всего взять большой лист бумаги, например, формата А3 и изобразить всю историю философии на этом листе. Будет краткий наглядный конспект. Что касается теории философии, то тут легче написать по каждому вопросу относительно подробную шпаргалку - с помощью наиболее простого для понимания учебника. Чтение сложных и подробных пособий вам не поможет, вы только потратите время на их осмысление, кроме того, на экзамене никто не ждет, чтобы вы помнили каждую мелочь. Каждую шпаргалку можно сопровождать схемами, рисунками, т.е. всем, что может вам помочь. Вечером перед экзаменом или утром, если вы рано встаете, пробегитесь глазами по всем шпаргалкам. Основное вы будете помнить точно. Преподаватели философии - люди обычно непростые. Лучше не портить с ними отношения, не спорить лишний раз, не показывать свою нелюбовь к тому философу или к той теории, которую преподаватель особенно ценит. Установление хороших отношений с преподавателем может легко перевести ваш ответ на экзамене в разряд непринужденной беседы. Так что без "отлично" или хотя бы "хорошо" вы точно не останетесь.

Источники:

  • как сдать экзамены на второе высшее

Совет полезен?

Распечатать

Как сдать философию

Похожие советы

www.kakprosto.ru

Зачем философию изучают в ВУЗах? Что она даёт?​ Vovet.ru

Зачем философию изучают в ВУЗах?

Что она даёт?

Изучение философии в институте или средне-специальном учебном учреждении имеет ряд преимуществ.Конечно, как указывал предыдущий отвечающий, само постижение этого предмета, а также его посещение сугубо личное решение каждого, и пусть оно может даваться нелегко, но жалеют об этом решении не многие.Хочется в первую очередь отметить, что отношение к любому предмету, в том числе и к философии, в основном, формируется не самой дисциплиной, а с преподавателем, ее ведущим! Как известно, если человек любит свое дело, то он будет отдаваться в него полностью. И если студент обратит внимание именно на сам предмет философии, то, вероятнее всего, по достоинству ее оценит.

дума философа
Философия помогает:
  • по-новому взглянуть на происходящее вокруг, и понять, что по прошествии веков не меняются не только основные положения общества, но и, кажется, некоторые люди путешествуют во времени со своими мнениями.
  • можно четче осознать, что если кто-то что-то и выдумал, то это результат обработанной или не отработанной мысли из прошлого, которая уже была.
  • вместе с тем виден и огромный процесс становления общества, ведь ни одна, пожалуй, другая наука не снабдит вас таким количеством знаний о том, что творилось в умах минувших лет и как эти мысли трансформировались потом, развились или деградировали.
  • если личность студента еще не достаточно сформирована, философия поможет ему разобраться в себе и понять некоторые положения касательно жизни и бытия как такового, через призму древних и современных философов, принять ее и следовать, либо опереться и развить дальше.
  • Развивать новое. Т.е. если бы никто не задавался такими насущными и всем известными (бесконечными) вопросами о жизни, то наука не имела бы места, потому как каждая наука в базисе своем имеет, минимум, один философский вопрос. Например, биология все еще отвечает на вопрос "как мы появились" (т.е. живые существа), и могу заверить одной эволюционной теорией она не ограничивается. В свою очередь, физика задается вопросами "отчего все появилось или как все появилось?", в макро формате вселенной или микромире ученые пытаются найти исток. и таких вопросов тьма. Может философия и не выглядит важной наукой на первый взгляд, но без нее трудно представить, что было бы с обществом.

Ознакомиться с примером философского вопроса можно тут: Зачем мы рождены на свет и для чего?

самопознание

Кроме того, есть еще один аспект: возможно, что для некоторых и сам предмет кажется громоздким и тяжелым, с бесконечным количеством людей из прошлого и которые, по расхожему мнению, "переливают из пустого в порожнее". Как защитник данной дисциплины хочу сказать, что стоит взглянуть на сам предмет и с другой стороны. Данный предмет, по сути, не требует дословного зазубривания, заучивания дат и бесконечных классификаций. достаточно знать пару данных вроде - различия материализма и идеализма, и любой философ и любая эпоха практически уже лежит у ваших ног. (Опять же я говорю о дисциплине, а не о некоторых преподавателях, возомнивших из себя доморощенных тиранов) Эта дисциплина дается на курсе вкупе с более сложными предметами и является удобной для изучения как для "гуманитариев", так и для "технарей". На парах вы спокойно отдыхаете, а на семинарах можете лавировать любой информацией основываясь на минимуме, кроме того, выражать свое мнение! Одна из ценностей семинаров по философии.

В итоге, вы получаете возможность увеличить свой кругозор, развить собственное мнение о людях,обществе в целом и жизни, при этом отвлекаясь от более трудных дисциплин на изучаемом в ВУЗе курсе.

Мне, в свою очередь, повезло дважды. Философия преподавалась как в СУЗе , так и в ВУЗе. У меня была возможность осознать на личном примере ошибку, о которой я указывал в начале (о преподавателях). Мой первый преподаватель, видимо, не питал особой привязанности к предмету и посредственно его нам начитывал, в результате у меня хоть и был конспект, но отложилось мало чего, да и порассуждать он нам возможности не давал. Второй преподаватель, наоборот, был знатоком своего дела и мастерски приводил один за другим примеры о различных мыслителях и их теориях, давал пищу для дискуссий, в коих и сам участвовал. В результате дисциплина, как таковая, для меня раскрылась во всей красе. Я с увлеченностью начал постигать многое самостоятельно и появилась возможность взглянуть на старые теории с нового ракурса, у меня не было проблем как с пониманием, так и помощью другим в постижении этой науки. А это, вкупе со всем остальным, поднимает самооценку.

vovet.ru

КАК Я ПОНИМАЮ ФИЛОСОФИЮ

КАК Я ПОНИМАЮ ФИЛОСОФИЮ

КАК Я ПОНИМАЮ ФИЛОСОФИЮi[2]

– Мераб Константинович, сегодня можно услышать много всяческих, порой противоречивых мнений относительно будущего общественных наук в высшей школе. Всем ясно, что изучать их так, как они изучались в последние десятилетия, нельзя. У меня такое ощущение, что необходимые выпускникам высшей школы философские знания мы даем не так (я не имею в виду философские факультеты). Когда мы, например, преподаем философию будущим инженерам, она «проходит» мимо них. По-видимому, система передачи знаний должна предполагать большее разнообразие применительно к различным формам подготовки. И прежде всего это касается философии, которая является чем-то более высоким по сравнению с традиционным естественнонаучным и техническим знанием… В связи с этим вопрос: как вы оцениваете тот путь приобщения к системе философского знания, который принят в высшей школе?

– Мне кажется, в области приобщения к философскому знанию мы имеем дело с фундаментальным просчетом, касающимся природы самого дела, которому в мыслях своих хотят научить. Речь идет о природе философии, о природе того гуманитарного знания или гуманитарной искры, ее какой-то производящей духовной клеточки, которая описываетсяв понятиях философии и связана с духовным развитием личности. Преподавание философии, к сожалению, не имеет к этому отношения. Но у философии есть своя природа. Природа философии такова, что невозможно (и, более того, должно быть запрещено) обязательное преподавание философии будущим химикам, физикам, инженерам в высших учебных заведениях. Ведь философия не представляет собой систему знаний, которую можно было бы передать другим и тем самым обучить их. Становление философского знания– это всегда внутренний акт, который вспыхивает, опосредуя собой другие действия. Действия, в результате которых появляется картина, хорошо сработанный стол или создается удачная конструкция машины, требующая, кстати, отточенного интеллектуального мужества. В этот момент может возникнуть некоторая философская пауза, пауза причастности к какому-то первичному акту. Передать и эту паузу, и новую возможную пульсацию мысли обязательным научением просто нельзя. Ставить такую задачу абсурдно. Это возможно только в том случае, если то, что называется философией, воспринимают как институционализированную часть государственного идеологического аппарата, некоторое средство распространения единомыслия по тем или иным мировоззренческим проблемам.

Но это уже совсем другая задача, правомерность которой можно оспаривать или нет, но к философии она отношения не имеет.

Более того, философия, как я ее понимаю, и не была никогда системой знаний. Люди, желающие приобщиться к философии, должны ходить не на курс лекций по философии, а просто к философу. Это индивидуальное присутствие мыслителя, имеющего такую-то фамилию, имя, отчество, послушав которого можно и самому прийти в движение. Что-то духовно пережить… Этому нельзя научиться у лектора, просто выполняющего функцию преподавателя, скажем, диамата. Общение возможно лишь тогда, когда слушаешь конкретного человека. Например, у Иванова есть какой-то свой способ выражения себя и в этом смысле – своя философия, т.е. есть уже некий личный опыт, личный, пройденный человеком путь испытания, которое он пережил, узнал и идентифицировал в философских понятиях, воспользовавшись для этого существующей философской техникой. И, исходя из своего личного опыта, он вносит что-то новое в эту технику. Короче говоря, философия – это оформление и до предела развитие состояний с помощью всеобщих понятий, но на основе личного опыта.

– Сказанное вами в корне расходится с нашими «опытными» представлениями о той философии, с которой каждому из нас, окончивших нефилософские факультеты вузов, пришлось столкнуться в студенческие годы. Преподносимая нам философия была чем-то вроде упорядоченно организованного винегрета категорий. Собственно философии мы не видели и о философах ничего путного, кроме ярлыков, которыми их награждают, и которые следовало запомнить, не слышали.

– Такая книжная философия ничего общего с настоящей философией не имеет. Плохо, что многие начинают и заканчивают изучение того, что в наших вузах называют философией, так ни разу и не коснувшись ее, не поняв специфики ее предмета. Логика такого антифилософского приобщения к философии очень проста – ее сводят к овладению знаниями, зафиксированными даже не в философских текстах, а в учебниках. Ведь с чем прежде всего сталкивается студент и насколько он готов к философии?

Когда студент встречается с философией – а это и есть исходная точка понимания ее, – он встречается, прежде всего, с книгами, с текстами. Эти тексты содержат в себе какую-то совокупность понятий и идей, связанных по законам логики. Уже сам факт соприкосновения с их словесной и книжной формой как бы возвышает тебя, и ты задаешься вопросами, которые возникают в силу индукции из самих же понятий. Они сами как бы индуцируют из себя вопросы. Но, очевидно, первым среди них должен бы быть вопрос, а что же, собственно, является вопросом? Действительно ли, схватив себя в задумчивости за голову, я мыслю? Действительно ли в этот момент я задаю вопрос, имеющий какой-либо подлинный интеллектуальный смысл? Каждый из нас прекрасно знаком с феноменом ненужной и выморочной рассудочности, возвышенного умонастроения, когда, столкнувшись с чем-то возвышенным, смутно ощущаешь, что здесь что-то не так. А что здесь не так? И что есть, если действительно что-то произошло и это что-то заставило использовать тебя какие-то понятия, имеющие привлекательную и магическую силу собственной эляции, возвышенности?

Например, часто мы спрашиваем себя: что такое жизнь? что такое бытие? что такое субстанция? что такое сущность? что такое время? что такое причина? и т.д. И перед нами выстраиваются какие-то понятийные, интеллектуальные сущности, одетые в языковую оболочку. И мы начинаем их комбинировать. Один мой земляк, Зураб Какабадзе, называл этот процесс разновидностью охоты на экзотичных зверей под названием «субстанция», «причина», «время». Конечно, он говорил об этом иронически. Но ирония тут вполне оправданна, потому что в действительности на вопрос, что такое субстанция, ответа просто нет. Ибо все ответы уже существуют в самом языке. Я хочу сказать, что в языке существует некоторое потенциальное вербальное присутствие философской мысли. И незаметно для себя мы оказываемся в плену этой вербальной реальности.

Между прочим, именно в этой связи, о которой я сейчас говорю, у Канта появилось странное выражение «экспериментальный метод», причем он имел в виду его приложение к философии, пользуясь аналогией с экспериментальным методом в физике. Что Кант имел в виду? Вместо того чтобы спрашивать, что такое мышление, что такое причина, что такое время, нужно, считал он, обратиться к экспериментальному бытию этих представлений. Нужно задаться вопросами: как должен быть устроен мир, чтобы событие под названием «мысль» могло произойти? Как возможен и как должен быть устроен мир, чтобы были возможны этот акт и это событие, например время? Как возможно событие под названием «причинная связь» и произойдет ли наше восприятие этой связи, если нам удастся ее узреть или воспринять? Мы философствуем в той мере, в какой пытаемся выяснить условия, при которых мысль может состояться как состояние живого сознания. Только в этом случае можно узнать, что такое мысль, и начать постигать законы, по каким она есть; они выступают в этой разновидности эксперимента. Это и называл Кант экспериментальным или трансцендентальным методом, что одно и то же.

Вообще вопрос «как это возможно?» и есть метод и одновременно способ существования живой мысли. Но если это так, то, следовательно, порождать такой вопрос может только собственный невыдуманный живой опыт. То есть те вопросы, которые вырастают из этого опыта и являются вопросами, на которые можно искать ответ, обращаясь к философским понятиям. До возникновения такого вопроса не имеет смысла читать философские книги. И совершенно иллюзорно то ощущение якобы понимания, которое мы можем испытывать, встречая в них такие высокие понятия, как бытие, дух и т.д.

Следовательно, есть какой-то путь к философии, который пролегает через собственные наши испытания, благодаря которым мы обретаем незаменимый уникальный опыт. И его нельзя понять с помощью дедукции из имеющихся слов, а можно только, повторяю, испытать или, если угодно, пройти какой-то путь страдания. И тогда окажется, что испытанное нами имеет отношение к философии.

– Поясните, если можно, это подробнее, поскольку вы вновь заговорили об испытании.

– Чаще всего наше переживание сопровождается отрешенным взглядом на мир: мир как бы выталкивает тебя в момент переживания из самого себя, отчуждает, и ты вдруг ясно что-то ощущаешь, сознаешь. Это и есть осмысленная, истинная возможность этого мира. Но именно в видении этой возможности ты окаменел, застыл. Оказался как бы отрешенно вынесенным из мира. В этом состоянии тебе многое способно открыться. Но для того, чтобы это открытие состоялось, нужно не только остановиться, а оказаться под светом или в горизонте вопроса: почему тебя это так впечатляет? Например, почему я раздражен? Или наоборот: почему я так рад? Застыть в радости или страдании. В этом состоянии – радости или страдания – и скрыт наш шанс: что-то понять. Назовем это половиной пути или половиной дуги в геометрическом смысле этого понятия. Полпути…

Так вот, в крайней точке этого полпути мы и можем встретиться с философским постижением мира. Ибо по другой половине дуги нам идет навстречу философия уже существующих понятий. То есть, с одной стороны, философ должен как бы пройти полпути вниз, к самому опыту, в том числе и к своему личному опыту, который я назвал экспериментом, а не просто эмпирическим опытом. А с другой стороны, философские понятия позволяют продолжать этот путь познания, поскольку дальше переживать без их помощи уже невозможно. Дальше, например, мы можем ударить того, кто нас обидел, или же самовлюбленно нести свою обиду и обвинять во всем окружающий мир, лишившись тем самым возможности заглянуть в себя и спросить: а почему, собственно, я злюсь? Ведь в самой злобе есть что-то и обо мне. Направленная на внешние предметы, в действительности она что-то говорит или пытается сказать и о нас самих, о том, чтoесть на самом деле; что происходит и в нас и вне нас. И вот наше дальнейшее движение, связанное с продолжением переживания, оторвавшись от наших реактивных изживаний, идет уже на костылях, на помочах понятий.

А теперь вернусь к характеристике переживания, к тому, почему я коснулся вопроса о страдании. Понимаете, та точка, в которой ты остановился, – это, грубо говоря, не геометрически идеальная точка. Эта точка как бы является началом какого-то колодца, колодца страданий. И в жизни мы часто проходим мимо такого колодца, видя на его месте просто точку. Хотя на самом деле эта точка и была знаком остановки, знаком того, что в другом измерении, в другой перспективе, там – колодец. Для того, чтобы пояснить свою мысль, сошлюсь на «Божественную комедию». Как известно, поэма Данте – это не что иное, как символическая запись странствий души, или один из первых европейских романов, посвященных воспитанию чувств. Уже в самом начале этой поэмы мы сталкиваемся с потрясающим образом. Как вы помните, она начинается с фразы, что ее герой в середине жизненного пути оказывается в темном сумрачном лесу. Середина пути – важная пометка. Веха. 33 года – это возраст Христа. Когда его распяли. Этот возраст часто фиксируется в поэзии.

И вот герой поэмы, оказавшись в лесу, видит перед собой светлую точку на вершине горы. Гора – символ возвышенного, духовного рая. Но достичь его можно, только пройдя лес. Казалось бы, один шаг, протянутая рука отделяют героя от вершины. Вершина – как бы преднамеренная его цель. Но все то, что происходит с героем дальше, говорит о том, что то, к чему идешь, не может быть получено преднамеренно.

Нельзя прийти к тому, что вроде бы лежит перед самым носом, продолжением самого себя. Если вы помните, вначале дорогу герою преграждает волчица. Символы – орудия нашей сознательной жизни. Они – вещи нашего сознания, а вовсе не аналогии, не сопоставления, не метафоры. Волчица – символ скупости, жадности. Какая же скупость имеется в виду? Естественно, наша предельная, действительная скупость в отношении нас самих. Мы бережем себя как самое драгоценное сокровище. Но какого себя? В данном случае – устремленного к возвышенному, сознающего себя возвышенным, ищущего высшего смысла жизни, высшей морали. А на поверку – все это просто скупость и жадность. И что же происходит с героем дальше? Он пошел. Но куда? Вовнутрь. Спустился в колодец страдания и, перевернувшись, возвратился обратно. И при этом оказался там же, но только уже под другим небом. Он – на горе.

О чем говорит этот символ? Если ты не готов расстаться с самим собой, самым большим для себя возлюбленным, то ничего не произойдет. Кстати, не случаен в этой связи и евангельский символ: тот, кто отдает свою душу, ее обретет, а кто боится потерять, тот теряет.

Значение такого рода символов для единственно возможного режима, в котором могут совершаться и совершаются события нашей сознательной жизни, – очевидно.

Ведь очевидно, например, что то состояние, которое мне кажется столь возвышенным, мне нужно изменить. Что к моменту, когда должно что-то произойти, я должен стать иным, чем был до этого. И тогда в трансформированном состоянии моего сознания может что-то возникнуть, появиться. Сыграет какая-то самосогласованная жизнь бытия, реальности, как она есть на самом деле. Но для этого я должен быть открыт, не беречь, отдать себя, быть готовым к чему-то, к чему я не смог бы прийти собственными силами; чего не смог бы добиться простым сложением механических усилий. По определению. Ведь анализу поддается только то, что может быть нами создано самими. То, что мы можем создать, то можем и проанализировать. А здесь попробуй получить это. Невозможно. И, более того, происшедшее, вспыхнувшее (помните, я сказал, что философский акт – это некая вспышка сознания), невозможно повторить: раз нельзя выразить словами, значит, нельзя и повторить. Поэтому отсюда появляется еще один символ – символ мига, мгновения. Но не в смысле кратности времени. Это мгновение как пик, вершина, господствующая над всем миром. И только оказавшись в этом миге сознания и осознав вопросы, мы можем считать, что они осмысленны, т.е. не относятся к той категории вопросов, о которых сказано, что один дурак может задать их столько, что и миллион мудрецов не ответит. Такова опасность дурацких состояний возвышенного, в которых мы самоудовлетворяемся, самоисчерпываемся. Или полны гордости, раз вообще способны судить, что такое жизнь, каков смысл жизни или что такое субстанция.

– И что же советуют философы? Как они выходят из этого положения?

– Декарт говорил, что если нет оснований, то можно доказать все. В его жизни, кстати говоря, был такой случай. Как-то его, еще совсем молодого, пригласили в дом одного кардинала. И там было устроено что-то вроде диспута, в ходе которого Декарт взялся доказать, что можно доказать все что угодно. При этом он указал на существование вербального мира – того, о котором я уже упоминал, и дал понять, что в принципе всегда на любой данный момент есть все нужные слова. И если заниматься словами, то в общем-то можно создать безупречную конструкцию чего угодно. Все, что случается в действительности, будет на эту конструкцию похоже, поскольку в ней есть все слова. Но нужны основания. А что он понимал под основаниями? Конечно, не нечто натуральное, не какую-то общую причину мира, субстанцию субстанций и т.д. Основанием для него являлось наше вербальное состояние очевидности, но кем-то обязательно уникально испытанное.

Он говорил, я есть,из убеждения, из очевидности мысли. Я есть, и, следовательно, есть бытие. И наоборот: бытие, мир устроены так, что акт такого рода моей непосредственной очевидности, казалось бы, невозможен как логическое предположение или вывод из наличных знаний. Возможность, что это все-таки может случиться, есть всегда допущение, условность, случайность, присущая самому устройству мира. Мир устроен так, что такая непосредственная очевидность возможна без знания всего мира. Или, чтобы было понятнее, скажу иначе: мир устроен так, что в нем всегда возможна, например, непосредственная очевидность нравственного сознания, не нуждающегося в обосновании и объяснениях. И, скажем, Кант не случайно видел заслугу Руссо в том, что тот поставил этику выше всего на свете. В том смысле, что есть некоторые этические достоверности, которые не зависят от прогресса науки и знания. Но они возможны в силу устройства мира. Главное– не считать себя лишним в этом мире.

Представим себе, что мир был бы завершен и к тому же существовала бы некая великая теория, объясняющая нам, что такое любовь, что такое мысль, что такое причина и т.д. Ведь ясно, что если бы это было так, то было бы совершенно лишним переживать, например, чувство любви. Но мы же все-таки любим. Несмотря на то, что, казалось бы, все давно известно, все пережито, все испытано! Зачем же еще мои чувства, если все это уже было и было миллионы раз? Зачем?! Но перевернем вопрос: значит, мир не устроен как законченная целостность? И я в своем чувстве уникален, неповторим. Мое чувство не выводится из других чувств. В противном случае не нужно было бы ни моей любви, ни всех этих переживаний – они были бы заместимы предшествующими знаниями о любви. Мои переживания могли бы быть только идиотическими. Действительность была бы тогда, как говорил Шекспир, сказкой, полной ярости и шума, рассказываемой идиотом. Значит, мир устроен как нечто, находящееся в постоянном становлении, в нем всегда найдется мне место, если я действительно готов начать все сначала.

Интересное совпадение: в своих действительно философских работах Декарт никогда не приводил цитат, не ссылался на других, но говорил, например, что всегда есть время в жизни, когда нужно решиться стереть все записи прошлого опыта, не улучшать, не дополнять что-то, не чинить, например дом, по основанию которого прошла трещина, а строить его заново. Эта мысль текстуально совпадает с первым монологом Гамлета. Слова клятвы Гамлета перед тенью отца звучат по смыслу так: под твоим знаком я сотру все записи опыта на доске моего сознания и построю все сначала и в итоге, под знаком Бога, узнаю истину.

– Наша сегодняшняя практика преподавания философии, пожалуй, полностью пренебрегает первой половиной дуги, связанной, как вы говорите, с человеческим индивидуальным переживанием в жизни. Овладевая категориями философии, человек не наполняет их соответствующим содержанием и поэтому волей-неволей вынужден впадать в состояние возвышенного умонастроения. Но, с другой стороны, как эти категории можно помыслить? Или мы имеем здесь дело просто с немыслимыми мыслями? Но тогда что это?..

– Да, верно, и я думаю, что существует все же некий пробный камень, с помощью которого можно определить, мыслимо ли что-то, реальна ли возможность моего собственного мышления. Например, есть какая-то мысль Платона или Канта. Но мыслима ли она как возможность моего собственного мышления? Могу ли я ее помыслить как реально выполненную, не как вербально существующую, а как реально выполненное состояние моего мышления? Некоторые вербальные записи мыслеподобных состояний такого испытания не выдерживают, показывая тем самым, что хотя и есть мыслеподобие, но, строго говоря, это не мысли, потому что я не могу их исполнять. Ведь мысль существует только в исполнении, как и всякое явление сознания, как и всякое духовное явление. Она существует, повторяю, только в момент и внутри своего собственного вновь-исполнения. Ну так же, как, скажем, симфония, нотная запись которой, конечно же, еще не является музыкой. Чтобы была музыка, ее надо исполнить. Бытие симфонии, как и бытие книги, – это бытие смысла внутри существ, способных выполнить смысл. А какие мысли оказываются не-мыслями? Те, которые помыслены так, что исключен тот, кому эта мысль сообщается. Как выражался по этому поводу Мандельштам, необходим «дальний собеседник». Не ближний, а дальний, для понимания, например, поэтического акта. Поэтический акт, который не имитирует дальнего собеседника, не может и совершиться в качестве поэтического. Это будет квазипоэтический акт.

– Что вы имеете в виду под таким собеседником?

– Другую точку человеческого пространства и времени, человеческого бытия, в которой твой акт может заново возродиться как возможность мышления, выполненного другим человеком. Возрождение – вот опять символ, указывающий на некое устойчивое образование. Я уже говорил, что нужно отказаться от себя, чтобы что-то понять. Отказаться, чтобы возродиться, или, как писал Декарт, – «родиться второй раз». А это связано, конечно, с некоторым фундаментально дискретным устройством нашей сознательной жизни. Акты сознания в том разрезе, о котором я говорю, явно дискретны. Дискретен, например, опыт религиозного переживания. Если помните, Христос в Евангелии от Иоанна говорит: вот сейчас я есть перед вами и исчезну, потом снова появлюсь и снова исчезну. То есть перед нами как бы серия дискретных вспышек, дискретных мигов.

Что же касается псевдомыслей, то к ним относятся мысли, помысленные как бы с неуважением к мыслительной способности людей, мысли, опекающие их, мысли, являющиеся мыслями других, неспособных на мысль. Примеров таких немыслимых мыслей немало в нашем лексиконе. Скажем, когда современная пресса пытается понять, что с нами происходит, обсуждая проблемы нэпа, коллективизации, индивидуального и общественного труда, какое между ними соотношение и т.д., то в этих терминах и с их помощью едва ли что-то можно понять. Здесь заведомо не может состояться акт мысли, удовлетворяющей своим собственным критериям или совершенной по своим собственным законам. Пытаясь ее выполнить, я просто распадаюсь как мыслящее существо и могу показать, опираясь на уже сказанное, что тот, кто пытается эти проблемы помыслить, распадается сам.

– А как вы понимаете различие события философской мысли и события художественного образа?

– Различие, конечно, есть. Но я не могу его провести. По какой причине? То, что я говорил о философии, фактически означало следующее. Я полагаю, что наша сознательная жизнь устроена таким образом, что все, что осуществляется посредством актов сознания или является проявлением жизни сознания, будь то мастерское создание ремесленного шедевра (скажем, стула) или поэмы или поступок нравственный и т.д., – все это некоторая последовательность шагов. И вместе с тем во всем этом есть нечто, еще один ход, который, не являясь ни одним из них, как бы заполняет интервалы между ними. Этот элемент нашей сознательной жизни, жизни нашего сознания, и имеет отношение к философской мысли, его и можно эксплицировать с помощью того, что оказывается затем философским понятием. То есть это не само художественное произведение или художественное творчество; философия не сводится к ним, хотя и является их опосредующим элементом. Но это и не философия понятий или учений, а философия, которую я назвал бы реальной. Следовательно, есть некая реальная философия как элемент устройства нашего сознания, и есть философия понятий и учений, предметом которой является экспликация реальной философии. Предметом философии является философия же, как это ни покажется, возможно, парадоксальным. Но этот элемент, эквивалентный философскому доказательству, – я мыслю, я существую, – выполняется и при создании художественного образа. Помните, как Пруст определял поэзию? Поэзия есть чувство собственного существования. Это философский акт. Но он философский, когда осуществлен с применением философских понятий. Тогда это философия, а не поэзия, конечно. Поэтому я и говорю, что отличить их очень трудно, если анализ осуществляется на уровне события, как вы сказали.

Можно ли говорить о соотнесенности философии и стиля жизни? Реально ли такое сопоставление?

– Я склонен сказать, да; есть такая соотнесенность философии и стиля жизни. Эта соотнесенность сама есть реальность. Но в то же время хотел бы предупредить об искушении жить только философией. Эмпирическая жизнь в смысле своего внутреннего дыхания может совпадать с философской жизнью, но внешне может и отличаться. Иногда человек носит, например, маску почтенного гражданина, считая (и считая справедливо), что формальное выполнение ритуала гражданской жизни делает возможным его мирное сосуществование с другими людьми. Только такая «скованность» формой и является условием раскованности в творчестве и в мысли, поскольку при этом не уходит энергия на то, чтобы заниматься сведением счетов, борьбой, участием в склоках. Здесь ведь тоже имеются свои призраки, свои иллюзии, которые мы воспринимаем как серьезные проблемы на уровне вкусовой интуиции, на уровне музыкального слуха: что-то скрипит, а что-то делается со скрипом. Американцы говорят: «Легко это сделать можно, а если напрячься – нельзя». Так вот, эмпирически, поверхностно жизнь может совпадать с тем, что является философией; лучше философствовать, не нося колпак философа в жизни, а нося просто шляпу или кепку. Такую же, какую носят другие. Колпак может быть весьма тяжелым одеянием.

– Так все-таки, какой путь ведет к овладению философией?

– В философии в качестве предмета изучения существуют только оригинальные тексты. Немыслим учебник философии, немыслим и учебник по истории философии; они немыслимы как предметы, посредством которых мы изучили бы философию. Трактат по истории философии возможен лишь как некоторая реконструкция какой-то совокупности реальных философских событий. Орудием научения может явиться оригинал в руках читателя, который читает. Соприкосновение с оригиналом есть единственная философская учеба. Ведь если философ идет нам навстречу, то и мы должны идти к философу; мы можем встретиться только в точке обоюдного движения. А если я не пошел, сижу, схватившись за голову, над текстом, ничего не получится. Только придя в движение и пройдя свою половину пути, мы получаем шанс встретиться с философией – в смысле возможности научиться тому, что умели другие, а я нет, но что я тоже пережил, хотя и не знал, что это так называется, и, более того, не знал, что об этом так можно говорить.

– А как дальше это может быть продолжено?

– Так же, как переживание радости, скажем, от цветка, продолжается посредством его художественного изображения. В этом смысле натюрморт ведь есть тоже продолжение средствами натюрморта нашей возможности переживать цветок. Но здесь важно отдавать себе отчет в существовании культурных эквивалентов или копий философских актов. Есть Кант действительный, а есть культурный эквивалент того, что было сделано Кантом и стало циркулировать под его именем. Есть Декарт, выполнивший акт философствования, и есть образ Декарта, существующий в культуре. Или, иначе говоря, есть символы, и они хороши тем, что многозначны. То, что происходит в культуре и в наших головах, есть способ существования этих символов. Не наша их интерпретация, а то, как эти вечные события или вечные акты существуют. И один из таких символов – символ распятия Христа. О чем он говорит? Христос распят на образе самого себя, на образе ожиданий, адресованных ему его собственным народом. Среди многих значений креста есть и это значение – распятости на собственном образе.

Так вот, научиться читать философские тексты и что-то извлекать из них мы можем только в том случае, если будем относиться к ним на уровне совершаемых актов философствования, а не эквивалентов, на уровне актов, соотносимых с жизненным смыслом философских понятий, даже самых отвлеченных. Если мы будем относиться к ним поверх и помимо их культурно-исторических смыслов, то нам и откроется заключенное в них содержание. Но если это так, то оправданна ли принятая практика преподавания философии? Не порочна ли она? Я уверен, что те, кто вводил преподавание философии на нефилософских факультетах, преследовали решение совершенно иной задачи, чем та, что диктуется самой философией. Они просто стремились создать охваченную единой дисциплиной (но не в научном смысле дисциплиной) некоторую совокупность мыслей и убеждений у части членов общества. И люди знали, что они преподают вовсе не философию; их задача была другой – создать некоторое единомыслие. Отсюда, по этой схеме, выросла внешняя структура преподавания философии в высшей школе. Была выстроена концепция философии, которая с природой философии не считалась. И на основе этой концепции, повторяю, появилась структура образования. Когда же начали считаться с реальностью, то оказалось, что концепция не выдерживает критики, что заложенные в нее принципы уже не срабатывают. Жизнь ушла вперед, но структура осталась. И что же? Например, мне нужно рассказать о Платоне. Но о Платоне нельзя рассказывать в рамках сохранившейся системы образования. О Платоне нельзя рассказать, следя за посещаемостью занятий, проставляя оценки и т.п. Все это выглядит крайне нелогично.

studfiles.net